Category: космос

портрет

ПРОЛОГ



МОЛОДОСТЬ

Эх, Юли Тимошенко молодые
Я годы не застал - была б моя!
Прости мне эти волосы седые,
Морщины как тебе прощаю я.
Умчат в жизни иной кони гнедые
В безлюдные места нас, где, двоя
В одно наборы хромосом, блюдые
На этот миг, очнёмся как семья.
Исследую я, делатель вселенной
И космоса творец, поступки тех,
Кто, будучи душой, в тело вселенной,
Идёт на поводу своих утех.
Вот, Юля Тимошенко, ты в оправе
Галактики... Лукавство в римском праве!


NGC 1365, великолепная спиральная галактика с перемычкой в созвездии Печи. Фото: Robert Gendler
портрет

Фискульт-привет!



В космосе есть воск,
А есть и мёд.
Кто имеет мозг,
Меня поймёт.
Пол имеет лоск,
А грязь – ошмёт.
Мир пучок из розг
В руку возьмёт.
Вид имеют стрел
Розги сии.
Бодр, не престарел
В лета свои!
Фискульт-привет!
С Востока свет.

портрет

На картину Ильи Глазунова "Закат Европы"



34.34.

В поэзии звезда летит, а в прозе -
Метеорит, сгорающий в слоях,
Что плотны, атмосферных. Вскрик мой: ах!
Весь в кратерах из космоса гость. Розе
Сияющей подобен, в чьей угрозе -
Кокетство, при неровных весь краях.
В метеоритных побывал роях?
Вдруг мысль, - и костный мозг аж в заморозе! -
Что изменить полёт гостьи небес,
Направив прямиком к нашей планете,
- Нет, вы оставьте допущенья мне те! -
Случайность может, шанса что не без.
Отсюда катастрофы вероятность.
Апофис как большая неприятность...

Если есть тот, ресниц кто не сурьмил,
- Денницы, мол, рожденье невозможно!,
А вот он я! - Вам томно, изнеможно
От жути, ум глиста как страх вскормил,
Ибо небес челны не без кормил,
Но подскажу вам здесь мыслевспоможно:
Надёжность ста процентов превозможна
Случайностью - иссохнет и Кармил! *-
То все ваши рассчёты не точны
И в кратерах, как в оспинах Апофис.
Возникнуть к людям может как любовь из
Определений, что весьма сочны,
В адрес того, кто губ своих не красил?
В кармине зато рты у всех "добра сил"!

*И сказал он: Господь возгремит с Сиона и даст глас Свой из Иерусалима, и восплачут хижины пастухов, и иссохнет вершина Кармила (Амос: 1,2).

Неправильный полёт легко принять
Апофис может. Кто бы сомневался?
Ваш оптимизм, куда он подевался?
До кончиков ногтей может пронять
Страх пониманья: поздно устранять
Пытаться катастрофу. Так назвался
Метеорит, который не девался
Ведь никуда, но просто сохранять
Спокойствие труднее всё: с Земли же
Уже он виден, каждый миг всё ближе.
Конечно, есть надежда: пронесёт!
Но с нвым возвращением орбита
Смещается к Земле его. Пробита
Будет кора. Планету сотрясёт.

Словесную я здесь нарисовал
Картину, ну а вы смотрите сами.
За звёздными следите небесами!
Неистовствует геев карнавал...
Тунгусский видел всяк лесоповал.
Тогда Творец пожертвовал лесами,
А ныне Вышний, дивный чудесами
Кармин с сурьмой и гримом смыть призвал
Печального Пьеро... Закат Европы.
Орёл, столкнувшись с дельтапланом, стропы
Все спутал, но пилот остался жив,
Поскольку знал небесные все тропы.
Совсем иное дело - психотропы.
Ваш оптимизм недолог, ибо лжив.

портрет

Вооз и Руфь

 
29.10.

Стези назад и вспять дороги
Не обретает астероид
Апофиз. Лица стали строги:
На нас летит не аберроид!
Блажен, кладбищенские дроги
Кого везут - его зароет
Могильщик. Зябко до продроги?
Господь не то ещё откроет!
Грозит Земле апофеозом
Кусок материи огромный,
Не переспит коль Руфь с Воозом,
Вдова Земли со взором скромным,
Сама прийдя к нему на ложе.
Под старость деду повезло же!

29.11.

Вечером мне нечего уже
Делать одному на свете этом.
Я не жду. Я не настороже.
Крест это, быть проклятым поэтом.
Не войдёт ко мне конечно же
Руфь, только с пустым пескоструэтом
Делать что, Вооз с приставко лже?
Лик её подобен статуэтам...
Нечего совсем по вечерам
Одному мне делать. Не приходит
Руфь к Воозу. Тело - это храм.
Тот, кто божества в нём не находит,
Оскверняет хрупкую мечту...
Больше счастья я святыню чту.

Шарль Бодлер

ПРЕКРАСНЫЙ КОРАБЛЬ

О восхитительница томная, позволь я
Твои богатства воспою не исподволья,
Дай описать мне красоту:
С плодами рая ветвь и в листьях, и в цвету!

Когда взметаешь ты подолом пышным воздух,
Подобна кораблю Руфь – перевёл Вооз дух –
Попутным ветром он влеком
По мерной глади волн при парусе каком?

Столпом шею твою, а плечи – кругляками
Назвал бы я, на них – головка с «да!» кивками.
Торжественно-победный вид
И дочь мне и жена имеет. Вздох завид!

О восхитительница томная, позволь я
Твои богатства воспою не исподволья,
Дай описать мне красоту:
С плодами рая ветвь и в листьях, и в цвету!

А горло твоё, длясь, Руфь, аж перерастает
В монисто всё из солнц и молний в нём хватает!
Работы редкостной щиты
Сверкают – в них грозна как войско ещё ты!

Бутон твоих волос вооружён шипами,
Секретов полный ларь с вещиц всяких купами,
И тучных яств, и тонких вин,
Что сердце веселят, и разных обновин!

О восхитительница томная, позволь я
Твои богатства воспою неисподволья,
Дай описать мне красоту:
С плодами рая ветвь и в листьях, и в цвету!

А бёдра твои под подолом, что колышим,
Желанья будят, зов чей к старости не слышим,
Ворожеи как две они
Мешают варево, под варевом – огни!

А руки твои, чьи развились мышцы рано –
Змеи две, что сплелись ради той соли грана,
Созданные, чтоб привлекать,
В сердце впечатывать и стоны извлекать!

О восхитительница томная, позволь я
Твои богатства воспою не исподволья,
Дай описать мне красоту:
С плодами рая ветвь и в листьях, и в цвету!

<a href="http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/3/76/840/76840388_large_Vooz_i_Ruf.jpg" rel="li-bigpic" target="_blank"><img src="http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/3/76/840/76840388_Vooz_i_Ruf.jpg" width="466" height="700" alt="Вооз и Руфь (466x700, 102Kb)" /></a>
портрет

Плутон и Персефона



22.13.

Плутона Персефона упросила
И у Сизифа появилась сила
Вкатить на гору камень, знать, была
Возможность, чтобы глыбу не сносило
К подножью! Но огромная скала
Сизифу пыткой долгой быв, дала
Такое тело... Аж заголосила
Богиня Кора, ведь любовь-то зла...
И старого Плутона искусила:
"Подглядывать тебе дам!" Грязь здесь ила,
А не вода колодца, мрак да мгла...
- Однако долго тесто ты месила!
- А я, Плутон, иначе не могла.
О, как я от него изнемогла...

КОММЕНТАРИЙ

Есть три стихотворения Бодлера, в которых звучит тема Аида. Написаны они по мотивам вышеприведённого извода. Бодлер контаминирует образ Дона Жуана с царём Сизифом, обманувшим Плутона и прожившим вторую жизнь. 
Дон Жуан не боится Аида, потому что уверен, что он совратит богиню Подземного царства Персефону (Кору, Прозерпину). Так и произошло...

ДОН ЖУАН В АДУ 

Когда спустился Дон Жуан к волне подземной
И дал Харону свой обол, нищий наглец,
Спесив, как Антисфен, то зоны Средиземной
Челночник не спросил: «Куда везти, стрелец»?
 

Являя груди сквозь открытые одежды,
В закате чёрном дев обманутых выл сонм,
Как стадо жертвенное, блея без надежды:
«Попал и ты в Аид, любовный обессонм!»
 

Смеялся Сганарель и требовал оплаты,
Тогда как дон Луис трясущимся перстом
Всем населяющим подземные палаты
Указывал: «Не сын он мне, а чёрт с хвостом!»

Дрожа под трауром (а пост блюла Эльвира!)
Перед супругом, мучившим её
Как вещь, а не как взор –  нотацию клавира,
Что темперирован неплохо  – У, бычьё! –  

Молила истукан, как прежде, улыбнуться
Улыбкой каменной, но мрачно он смотрел…
Спокойный Дон Жуан, не чающий вернуться,
Вперял свой взор в стезю из водоструйных стрел. 


НЕУДАЧА


Опять твой путь тернист и крут,
Сизиф, и пытка бесконечна,
Лишь с ней сравним мой тяжкий труд –
Жизнь коротка, искусство вечно.
 

Поэта сердце, что стучит,
Гремя как барабан дырявый,
К погосту проклятому мчит,
Прочь от гробниц, увитых славой.
 

Не счесть сокровищ под землёй,
Они лежат, ты мглой,
Их землекопы не отроют.
 

Опять цветы на склонах гор,
Ничей не вдохновляя взор,
Бутоны нежные раскроют. 

 

SED NON SATIATA 

Божок, исполненный свирепой красоты,
Ты пахнешь мускусом и горечью гаваны,
Какой тебя шаман зачал в ночи саванны,
Колдунья чёрная, исчадье темноты?
 

Нектар твоей слюны пьянит до дурноты,
Он опия сильней, блаженнее нирваны,
Я вёл к твоим глазам желаний караваны,
Но пить одной тоске из них давала ты.
 

Мою тебя, остынь, оставь меня в покое,
О, ненасытная! Могу ль я стать рекою,
Чтоб девять раз подряд, как Стикс, тебя обнять?
 

Тварь сладострастная, чьей похоти звериной
Мне, измождённому, иначе не унять,
Как стать в аду любви холодной Прозерпиной.

 


 

 

 

I