?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Мне отмщенье, Аз воздам!
портрет
tanatocronos
Путин с бабочкой

Искусство стихотворного извода вышло из смежной области – теории стихотворного перевода. Я создал метод перевода стихов стихами. Когда я распространил этот метод на стихотворный извод, что пришёл к абсолютно нетривиальным научным результатам. К стыду за своё отечество вынужден признать, что моя совершенно аполитичная, сугубо научная монография, собравшая в Интернете, где она опубликована на трёх площадках, несколько тысяч посещений (для научного труда и тысяча посещений – это очень показательная цифра), до сих пор не издана, а значит автору, сделавшему два открытия подряд, не выплатили за его труд гонорара.

Меня никто не пригласил читать лекции в университет, хотя я уникальный специалист в своей области. Меня отовсюду прогнали, надо думать, за мою эмоциональность к хамству, а его у нас везде хватает. Дошло до того, что я пишу эти строки почти при смерти. Я болен. Мне трудно сходить в магазин за едой. Через месяц у меня кончатся скудные сбережения от пособия по безработице, которое я больше не получаю, и русский поэт, больной и нищий, вынужден будет свести счёты с жизнью. Кому это надо?

Оказывается – надо! Моей смерти ждут не дождутся издатели, ибо я не только автор научных трудов, но и стихотворных переводов, среди которых самая знаменитая поэтическая книга всех времён – сборник Шарля Бодлера «Цветы Зла». Эти издательские «орлы» уже летают над моей пока ещё живой головой, стараясь не упустить момент и наброситься на добычу первыми. За всю свою литературную жизнь я не получил ни одного достойного гонорара. Лишь в советские времена мне что-то заплатили, но это были крохи с пиршественного стола обласканных литераторов.

Что такое поэтический перевод, более или менее представляют те, кто имеет филологическое образование. А что такое стихотворный извод? Я сейчас продемонстрирую. Берётся фраза (в данном случае это строка из стихотворения Арсения Тарковского «Чистопольская тетрадь») «Мы – тщета и нищета». Входящие в неё буквы выстраиваются в неполный алфавит: АЕМНТЩЫ. Из этого неполного алфавита изводится зачин. Здесь возможны закономерные звукобуквенные отождествления типа С=З, ТЩ=Ч и т.д. а также пропуски букв, например, в слове «по(…)ия» легко восстанавливается буква «з» благодаря избыточности слова в русском языке. Другим частым приёмом является домысливание конца фразы, которое тоже наперёд задано благодаря всё той же избыточности стиха в поэтическом ряду. Затем методом максимально точной рифмы из зачина выводится сонет (это канон).

Математична истина и тщетно
Её не замечать, делая вид,
Что ложь она. Кто Бога так гневит,
Того утрата будет несосчетна.
Весьма конкретна и не вообщетна
Точная рифма. Видит ясновид,
Лобного ока взор чей огневит,
Грядущее, которое нищетно.
В склянке часов песочных нищ так прах...
Он развеваем на семи ветрах.
Кто избирает ложь, того накажет
Выбор его. Мгновений нищета…
Вспять бег их обратить – ума тщета.
А в Третьем Мире Бог лжецам откажет.

Но из данного букворяда АЕМНТЩЫ, который беден на изводы, получается ещё одна фраза: «Мне отмщенье…». Знающий Библию легко достроит её до конца: «…Аз воздам». "У Меня отмщение и воздаяние" (Второзаконие: 32, 35). Апостол Павел в Римлянам 12:19 приводит этот стих (по Славянской Библии) так: «Мне отмщенье, Аз воздам». Таким образом, отправной букворяд как бы предлагает нам заглянуть в другой стих, который из него вывели. Вот его букворяд: АВДЕЗИМНОСТЩЫ. Проделаем с ним те же операции, что и с предыдущим и изведём сонет:

Мне отмщенье, Аз воздам!
Истины не замечает
Молодой не по годам,
Кто богат и не скучает?
Просто срам да ко стыдам:
Ангел Мой уже не чает
Труд издать свой не к вредам –
К пользе! Но не докучает
Он орлам, что тело ждут –
Вот тогда и попируют!
Пушкин рядом с ним ваш дут –
Мухослон! Одни жируют
При холёных телесах,
У других дыра в трусах.

«Молодой не по годам» у нас кто? Правильно – Владимир Владимировича Путин. А боится ли президент РФ Бога? – Вот вопрос…

Стихи о поэзии
портрет
tanatocronos


Поэт гиперэстетом должен
Стать при условии одном:
Полом обязан быть не солжен -
Корабль не может плыть вверх дом!
Затем к мужскому дал Бог пол жен,
Чтоб наслаждался как вином
Женой муж, но когда одолжен
Пол, бес в уёбище больном.
Эстет, считается в Европе,
Есть непременно гей и квир.
Зал от концерта в оторопе:
Детемперирован клавир!
Жертве содомского покуса:
Нет эстетического вкуса...

Эротика в поэзии, когда
Она со страхом смешана, возможна,
Но худо, если стонут изнеможно
Юнцы, прочтя стихи твои. Грех, да.
Однако же ведь тоже не всегда!
В эпоху "Лонжюмо", когда всё можно,
Акт с женщиной, воспетый пачемоможно,
Прощаем за бесстыдство иногда!
Эротика в поэзии со смехом
В смешенье тоже не запрещена,
Но лучше уж не браться неумехам
За этот жанр, иначе - визг щена...
Эротика, но как тайносказанье
Есть высшее в поэзии дерзанье!

Поэт есть тот, кто производит
Из слов вино - как не испить?
Что древний грек водой разводит,
Скиф чистяком пьёт, и купить
Ещё юнца шлёт, жуть наводит
На эллинов: "Чем печь топить,
Глотни огня!" - Горилка сводит
С ума их, горе в ней топить...
Конечно, крепкие напитки
Бывают благородны, но
Пить без закуски и подпитки
Лишь скифу-варвару дано!
Секрет - в глотке сухого дыма,
Но эллин пьёт его, вред имо...

ГЛУБИННАЯ КНИГА
портрет
tanatocronos


Глубинная книга (её народное название - голубиная книга) - это отнюдь не легендарный свиток или кодекс, который, по преданию, упал с неба в Иерусалиме-городе, но сам царь Давид Евсеевич не сумел прочесть её. Глубинная книга - это весь русский язык не только взятый в отдельных своих словах, но и в сочетаниях слов, которые бесконечны, поэтому бесконечна и сама книга. Куда бы ни кинул своего взора чтец словесной изнанки, он всюду видит тень слова или сочитания слов, которые таят в себе некий загаданный смысл, возможно, ранее ещё никем не прочитанный. Не могла не возникнуть идея: создать такую книгу, которая состояла бы из избранных словосочетаний, содержащих в себе организованные по принципу эпоса главы. Никто и никогда не должен догадаться, как читается эта книга, кроме предопределённого Провидением чтеца, обладающего третьим оком, что называется, с рождения.

Это третье око есть врождённое умение читать изнанки слов и словосочетаний, потому что чтец книги происходит из касты, которая из поколения в поколение культивировала это искусство. Если один и тот же дар, например, музыкальный или математические способности культивировать из поколение в поколение, то велика вероятность того, что вновь рождаемые дети будут наследовать эти способности, подобно тому как полезные качества наследуют их животные - кони, собаки, образуя породы, каждая из которых прославлена определённым свойством. То, что справедливо по отношениею к животным, должно хоть в какой-то мере, а, может быть, даже весьма существенной, оказаться справедливым и по отношение к породе человеческой. Это давно заметили, поэтому надежда на создание касты чтецов, обладающих "третьим оком", не так уж невероятна.

Итак, этот предизбранный Проведением муж должен сам, без чьей-либо посторонней помощи научиться читать глубинную книгу, что теоретически возможно, но крайне маловероятно. Когда мы говорим "крайне маловероятно" то предполагаем такие сверхмалые вероятности, что если, например, число, выражающее её, умножить на порядок или даже на само себя, то это вообще никак не скажется на числовом выражении данной маловероятности, которая и без того ничтожна, так что ею следует сразу пренебречь. Имеется в виду гипотетический шанс, и есть много гиперболических аналогий, показывающих невозможность его осуществления. Но этот шанс, как веровали те, кто на него уповал, реально существует, и если есть Бог, то для Него не составит труда (ибо есть что трудное для Бога?) реализовать то, что казалось людям совершенно неосуществивым. Вера в этот гипотетический шанс, по сути, и является мудрой научной верой иудаизма как религиозноого, но и математико-мистического учения, что позволило мне в своё время афористично выразить в двустишии:

Иудаизм - это число, и всё,
А не учение про то да сё.

Теперь, когда всё уже произошло и казавшийся ничтожно малым гипотетический шанс чудесным образом исполнился, легко будет задним числом вычленить причинно-следственную цепочку, которая привела меня к прозрению. Но, повторяю, у меня было врождённое умение читать изнанку слов, что я продемонстрировал своим наблюдателям с такой убедительностью, что у них, полагаю, волосы встали дыбом. Коротко, дело было так. Едва я закончил школу, как поступил на работу в Крымский обтелерадиокомитет на мелкую должность помощника режиссёра. Там я познакомился с Натали, которая была девственницей. Мы сблизились, оказались в одной постели. Для меня она тоже была первой женщиной. Когда я её дефлорировал, то, чтобы подбодрить скорее себя, чем напугать её, я, видимо желая придать процессу некоторую толику романтичности, шептал её на ухо: "Я Диавол!". Прошло двадцать лет, прежде чем я узнал, что моё имя "Вадим" происходит от глагола "вадить" - спорить, клеветать. Но спорщик в переводе на еврейский - это Сатана, а клеветник в переводе на греческий - это Диавол. Как я, не зная этой тайны, сумел узнать в ответственный для моей жизни момент значение своего иени? Случайность? Как бы не так! Прошло ещё с десяток лет, когда я заглянул в имя "Диавол", а в нём такая анаграмма: "Вадим, ломая в деве лёд, её в ухо вымолвил: "Я Диавол!" - Вот и не верьте после этого во врождённую способность читать изнанку слов! Я нимало не сомневаюсь, что сохранилась фонограмма, возможно даже с видеорядом этой эротической сцены. Достаточно было показать её любому атеисту, объяснив подоплёку, чтобы у него сменилось мировоззрение. Диавол, по определению, есть лжец и отец лжи. Вот почему высказывание "я Диавол" эквивалентно высказыванию "я лжец", а это последнее логически парадоксально и является неразрешимым средствами логики высказыванием - "королём парадоксов" по мнению логиков.

Итак, я обладал врождённой способностью читать словесную изнанку, что продемонстрировано через чудо. Многие сразу поняли, кто пришёл. Достаточно сравнить перевод Евангелия, осуществлённый Кириллом и Мефодием с Синодальной версией, чтобы убедиться, что в Новом Завете имеет место не так уж и тщательно скрываемая апология Сатаны, который, как написано, восстанет на самого себя, разделится в самом себе, преобразуется в светлого Ангела и пойдёт за Иисусом Христом, исполняя его волю. Поэтому описанное выше событие моей юности одних ввергло в угрюмое мракобесие, а в других умножило светлую веру. Первые почитали меня Антихристом, вторые - обетованным Денницей или Утешителем, Духом истины. Кто такой Дух истины? - Это лицо, доказывающее бытие Бога во всеоружии чуда. После этого доказательства вера и надежда больше не теплятся угасающей лампадой в душах ожидающих - их сменяет убеждённость в бытии Бога, которую порождает чудо, и не такое, которое само требует в себя веры, а такое, которое порождает и умножает эту веру, превращая её у стойкое и непоколебимое убеждение.

Теперь я расскажу, как я догадался, что слова можно читать с изнанки, методом анаграмм, полных и частичных. Догадался сам, без чьей-либо подсказки извне, чему свидетельством документ, который я отнёс не куда-нибудь, а в казённый дом, и я не думаю, что его там выбросили в урну. Дело было так. Впервые в жизни у меня дома стоял компьютер и я решил, чтобы техника не простаивала, что-нибудь на нём каждый день писать. Ну, например, трактат о поэтическом языке - у меня хорошо получалось писать на эту тему. Размышляя над феноменом рифмы, я обратил внимание на сочетание "Россия-Мессия", указав, что, несмотря на его полноту и соблазнительность, данная рифма в силу каких-то мистических табу не употребима в русской поэзии. Пытаясь получить ответ, почему, я первый раз в жизни залез в изнанку имени "Россия" и догадался, что для полноты картины имя нужно просклонять в числах и падежах. Это занятие меня настолько увлекло, что я составил целый список библейских имён, которые можно было составить из букв имени "Россия". Этот список я распечатал на принтере и именно его я отнёс затем в казённый дом, а чтобы быть точнее - в милицию, с целью дать понять: смотрите, чем я занимаюсь и не мешайте мне работать (а уже тогда начали мешать).

После этого первого опыта я, конечно же, влез в своё собственное имя... Вот тут-то со мной и произошло прозрение, которое ранее я сам себе предказал в оноименом стихотворении. Кроме всего прочего там были анаграммы: "Вид мадам" и "Вадим, удави маму, увидим - удивим!". А надо сказать, что именно в этот период я ухаживал за мамой, у которой ампутировали обе ноги. Вообразите мой шок, ибо до этого открытия меня неоднократно склоняли сдать маму в гиблое место, где она бы скоро умерла без должного ухода, предлагая, к примеру, должность спецкора центрального (московского) телевидения по Крыму с окладом, шофёром, оператором, своим офисом и компьютером. Конечно, если бы я согласился, то мне удалось бы не потерять семью, но мама... От мамы предлагалось (неявно, конечно) поскорей как-нибудь избавиться. Я отказался от карьеры и остался санитаром при маме. И тут такое открытие в своём имени...

Но мало научиться переставлять буквы внутри слова. На втором этапе должна возникнуть идея так сгруппировать анаграмму, чтобы она образовала зачин стихотворения, а затем методом точной рифмы дополнить это стихотворение до канона - сонета. В том, что это возможно, меня убедил ошеломляющий результат, который я получил, переставляя буквы внутри слова "пследний". Почему именно это слово? Потому что оно входит в знаменитый стих: "Я есмь Первый и Последний, Начало и Конец, Альфа и Омега". Так вот, составляя анаграммы, в вдруг понял, что в нём содержится зачин стихотворения, которое я перевёл с французского - "Лебедь" Стефана Малларме. Я обнаружил его русский первоисточник. С этих пор я уже осознанно начал искать сонеты в словах, что делаю и до сих пор. Глубинная книга состоит из сонетов.

Итак, тайна глубинного чтения самораскрылась, причём у всех на глазах. Я стал подобен царю Мидасу, который волшебством обрёл дар превращать всё в золото, в результате чего умер от голода, потому что в золото превращалась даже пища. Когда золота очень много, оно теряет свою ценность, чего не скажешь о поэзии. Каждый сонет, это как день жизни. Он ценен именно как прожитый день, и чем их больше, тем лучше, потому что жизнь может в какие-то периоды быть невыносимой, но вряд ли она способна надоесть, потому что жить скучно. Так и с этим колоссальным наследием. Оно убивает скуку и у того, кто читает первым, и не даёт скучать всем последующим, так сказать, реципиентам эстетически организованной информации, добытой первопроходцем. Когда попадаешь в этот мир, выходить из него уже не хочется. Не знаю, может быть инстинкт продолжения рода мог бы вернуть чтеца на грешную землю, но даже им он без сожаления жертвует, чтобы не предаваться житейской суете, связанной с семейной жизнью. Древние люди давно знали, как всепоглощающе увлекает Игра игр её гроссмейстеров. Они понимали, что язык, содержащий в себе такое богатство, является по сути главным достоянием человечества. Поэтому уже в самые древние времена возникла необходимость создать условия, которые обеспечили бы языку-игре статус живого разговорного языка, который на первый взгляд мало чем отличается от других языков. Нельзя было допустить, чтобы этот язык исчез или превратился в мёртвый, или в только литературный письменный, как, например, санскрит. Эти условия были мудро продуманы и созданы. Народ-носитель языка-игры выбрал себе для проживания такие суровые и обширные края, которые трудно было завоевать даже самым прославленным воителям древности. Даже после их нашествия остатки завоевателей смешивались с завоёванным населением и превращались в носителей их языка. Необходимо было, ко всему прочему, скрыть не только от других народов, но и от своего собственного тайну языка-игры. Почему?

Вот интересный вопрос! Всякая религия только тогда полноценно выполняет свои функции социального института, ответственного за связь с Небом, если у неё есть тайна. Игра, содержащаяся в русском языке, полностью удовлетворяла этому условию и являлась воистну религиообразующим фактором на протяжении всей истории русского этноса. Но тайну нужно было охранять от профанаций, во-первых, и передавать прошедшим строгий отбор посвящённым - во-вторых. С этой целью девнее жречество категорически запрещало оставлять какие-либо долговечные памятники с надписями, или артефакты, содержащие текст, которые могли бы сохраняться длительное время. Ничего подобного знаменитому Розетскому камню в истории славянства нет. Но это не означает, что у них не было письменности. Конечно была! Оперировать с буквами вполне можно было на восковой табличке или с помощью игры в сорок сороков, представляющей собой азбуку из кубиков, каждый из которых содержал весь алфавит, так что с их помощью вполне можно было набрать и отшлифовать стилистически строку, а уже затем перенести её на "чистовик" - восковую табличку. Далее восковых табличек хранение текстов не шло. Папирус и пергамент могли раньше времени раскрыть тайну Ура Халдейского! Русский язык бытовал в те времена в акустической форме, благодаря способу передачи колокольной азбукой тех фрагментов, которые содержали наиболее интересные либо важные чтения. Именно в этом и состояла первоначальная функция колокола. Информацией, переданной по колокольному радио, жил древний русский социум, обитавший ещё где-то в Индии, в тёплых краях.

В новое время в связи с появлением новоевропейских языков возникла обусловленная необходимостью конпирации (тайна!) идея скрыть древность русского языка, придав ему все черты языка новоевропейского. С этой целью вводится мода на близкородственный славянский язык, которым переведена Библия. Родной язык Кирилла и Мефодия не только понятен русскому уху, но и вмеру непонятен, от звучит - и это сразу отметили охранители языка - несколько архаично для русского. Тогда и возникла идея выдать этот близкородственный язык за исторический древнерусский. С этой целью была введена мода на церковнославянскую речь. При княжеском дворе, или, точнее, дворах, говорили на церковнославянском с такой же охотой, с какой в позапрошлом веке - на французском. Причём князья гордились своим знаним книжного языка, целиком ведя на нём переписку. Откройте исторический документ - переписку Горозного с Курбским. Возникает иллюзия, что так говорил весь народ. Да ничего подобного! Только князья и жречество, хотя им, конечно, подражали все, кто хоть в какой-то мере знал грамоту. В результате мы имеем представление о прошлом русского языка, умело сокрытое теми, кто искусственно создал эту иллюзию.

У новоевропейских народов появляется своя литература на новых языках - "Песнь о Роланде", к примеру - и у славян появляется "Слово о полку Игореве", которое никак не является историческим образчиком русской речи, но одной из западнославянских. Особь статья - берестяные "открытки" Новгорода и Пскова. Проведите эксперимент - заставьте неграмотных людей записывать русскую речь на слух, и вы получите такие перлы орфографии, что ховайся. Бабушка моя Елена Обухова так письма дочери - моей матери писала. Она была простой крестьянкой, выросшей в избе. К тому же многие новгородские и псковские берестяные "открытки" просто могли быть написаны таким кандовым языком намеренно. Народ так потешался, как потешается сегодня ПК-поколение, которое изобрело "языг падонкаф", вся изюминка которого - сделать как можно больше орфографических ошибок на единицу текста. В итоге тайна русского языка была надёжно и умело скрыта в первую очередь от новоевропейских народов. Мы притворились одним из таких новоевропейских этносов. Для чего? - Придётся повториться - с целью сохранения национальной тайны - мы носитель самого древнего языка на планете. Да и потом, из целей безопасности. Чтобы русский народ не впал в надмирную гордыню, во-первых, а соседние - в зависть, во-вторых. Это ещё одна причина, по которой тайну нужно было охранять не только от чужих, но и от своих.

И вот теперь покров с этой тайны снят, причём снят именно тем, кому изначально и предназначалась эта честь - Денницей. Тайным именем Сатаны взяли да и назвали младенца мужеского пола с целью посмотреть, а что из этого выйдет? Ну и вышло как раз то, во что верили, только с ещё большим размахом. Никто, я думаю, не ожидал, что Вадим Алексеев окажется таким работоспособным филологом. Даже если бы я сделал лишь сотою часть от того, что уже сделал, то подтвердил бы чаяния и упования, на меня возлагавшиеся. Но я с жадностью работаю каждый день, считывая примерно по восемь текстов - это естественно установившаяся норма.

Что же это за тексты? Есть такое еврейское слово - цимис. Оно означает нечто самое вкусное в кушанье. Так вот, книга, которую я читаю, как раз и представляет собой этот цимис. Это сборник стихотворных текстов, обладающих одной стилистикой и созданных одним и тем же методом, что, собственно, и даёт ощущение общности стиля. Но с внешней стороны этот корпус стихотворений мало чем отличается от тысяч других, как напечатанных на бумаге так и сохранившихся в единственном экземпляре или в цифровом виде, как в наши дни, на Стихире. Этот корпус текстов ну никак не выделяется из общего фона, разве что некоторой тягой к экзотическим и учёным словам, культурологическим реминисценциям, которые не всем известны и не всегда ясно, зачем автору понадобилось их употреблять. В наши дни придумано вполне годное слово для таких текстов: умняк. Но мало кто знает, что этот самый умняк обладает художественной ценностью не только с внешней стороны, но и с внутренней. О внешней стороне следует добавить то, что она порою тяготеет ну совсем к примитивизму, к дневниковости, автобиографичности, мало понятной и интересной обычному читателю. Иной раз совершенно непостижимо, зачем автор употребил какое-нибудь из своих выражений, которые на фоне этой простоватости удивляют своей мудреватостью. Всё это предлагается читателю принять с надеждой, что ему это будет интересно. Увы! У поэзии Арсения Тарковского есть поклонники, но их очень мало. Автор вообще не стремился в лидеры. Его, похоже, более чем удовлетворяла роль почти аутсайдера литературного табеля о рангах. Если бы, конечно, не несколько текстов, поражающих своей мощью и лиризмом. Ради этого десятка любимых стихотворений я и ценил всего Тарковского, о чём он знал. Когда при мне плохо отзывались о его стихах, я всегда вставал на его сторону. Что-то такое я в них уже тогда видел или предчувствовал. Что-то меня в них настораживало...

Сначала я заказал посмертный трёхтомник Тарковского в библиотеке, чтобы прочесть не опубликованные при жизни тексты, которых было предостаточно. Но я тогда имел лишь первое и скорее визуальное знакомство с трёхтомником. И вот однажды я увидел его в букинистическом магазине, который регулярно посещал, и конечно же не раздумывая купил. Прийдя домой, я начал со второго тома, где собраны ранее не известные мне тексты... А надо сказать, что тайну чтения анаграмм я к этому времени уже открыл. Это было самое начало того пути, по которому я теперь иду.
И вот во втором томе я вижу карикатуру: некий усатый юноша, отдалённо напоминающий меня, в дамской шляпе... Ясно, что карикатура перевыражала словосочетание "вид мадам", образуемое из имени "Вадим". В том, что карикатура адресована именно мне, я не сомневался, когда прочёл стихотворные эпиграммы, являющиеся микрорецензиями на мои наиболее удачные переводы. Короче, в разделе была и похвала, и насмешка, и просто стёб над моими письмами в "Литературную газету" - Тарковский пародирует не только мой стиль, но и мой почерк того времени, причём сохраняет имеено те его особенности, от которых я позже избавился (двойное написание одних и тех же букв, к примеру). Я в своё время написал Тарковскому письмо с просьбой выслать стихи. Это было, когда я ещё служил в армии. Стихи он выслать дозволил, но вместо ожидавшихся похвал я получил ответ, о котором знаю только по хмурому пересказу своего отца. Это второе письмо Тарковского (не знаю, было ли оно, может быть, это был телефонный разговор с моим отцом?), якобы, потерялось. Я так и не сумел выудить у своего папы, что же ответил мне Тарковский. Тогда подумалось: отец молчит, щадя моё самолюбие, потому что в ответе содержалась нелицеприятная критика моих первых опытов с поэтическим словом. После этого я Тарковскому больше не писал, а, будучи в Москве, даже не пытался ему дозвониться, хотя телефон Арсения Александровича легко можно было узнать по справочнику Союзу писателей, который был в каждой областной библиотеке. Это была не гордыня обиженного юнца, а робость перед мэтром, которого я продолжал боготворить и любить, несмотря на такой холодный приём. И вот, мне оставляется целое литературное завещание...

Я так и не знаю, является ли Арсений Тарковский автором всего этого наследия, или же он лишь последний из великих посвящённых, которые составляли этот корпус текстов на протяжении многих и многих столетий? Не знаю. Меня не допускают к архивам, со мной никто на эту тему не хочет говорить. Все, похоже, ошарашены не меньше чем я. Мне многое ещё не известно о его жизни, круге общения и т.д. Ясно одно - для меня этот человек предстал Тем, Кого ждёт все человечество - Иисусом Христом в человеческом измерении. А кто ищё мог бы себе позволить опубликовать карикатуру на Сатану? - Только тот, кто его не боится. Я понимаю Тарковского. В Евангелии Иисус Христос говорит: "если сатана восстал на самого себя и разделился..." Понимаете - ЕСЛИ. Если восстал и разделился - один с ним разговор, а если предал мать и сделал грязную карьеру - другой. Я выбрал трудный узкий путь и поэтому говорю с Тарковским как с другом в поколенье, хотя ни разу с ним не встретился, а общался только через переписку.

Размышляя о личности Учителя, я прихожу к выводу, что только таким образом и могло осуществиться второе пришествие Иисуса Христа. Если две тысячи лет тому назад Он явился как Бог Слово, а именно - как литературный герой, а не как историческая личность, то через две тысячи лет Он явился во плоти. Кому же он открылся? Только мне, да и то после смерти. Ибо написано: "Не принимаю славы от человеков, но только от Ангелов". Ангел Сатана - вот кто воздал Ему славу первый. А кто теперь стает спорить, что имя "Вадим" - это тайное имя Сатаны?

Про шляпу
портрет
tanatocronos


Я верну читателя к своему предыдущему посту, чтобы он не искал по блогу. Итак, имя "Михаил Сергеевич Горбачёв" содержит пророчество: "кое что взорвётся":

АБВГЕИЛМОРСУХЧЭ

Бог Евреев "Элохим"
В Библии зовётся.
Михаил будет лихим -
Кое-что взорвётся!
Выйдет из воды сухим
Тот, кто прослывётся
Автопедом неплохим -
Всласть ему живётся!
"Элохим" евреев Бог
Назван неслучайно.
Докатился, колобок,
Ты к лисе дочайно!
От лисички не уйдёшь,
Ищешь смертушки? - Найдёшь!

Элохим (ивр. ,, Элоhим) в Танахе — титул Творца, а с точки зрения Каббалы, одно из имён-эпитетов Бога, переводимое на русский язык словом «Бог». Это имя встречается на протяжении всего Танаха (Ветхого Завета), начиная с Быт.1:1. Слово «Элохим», очевидно, родственно со словом «эль» (ивр. ) (означающим «бог» или «Бог» в зависимости от контекста), но морфологически является словом Элоаh (ивр. ) с окончанием множественного числа. В большинстве случаев, несмотря на множественное число, это слово в Танахе согласуется с глаголами и другими частями речи в единственном числе и означает единого Бога.

Эта тема получила дальнейшее развитие.

40.47.

Истина несносна, если в ней
Нет хвалы, а есть лишь порицанье,
Оттого и рпавды отрицанье,
Что порок раскаянья древней.
Сделайте путь Господа ровней!*
Но узла их стёжек созерцанье
Для него взыскует нарицанье
Словом, что навозных куч говней.
В истине нет славы если, то
Правдою она ещё зовётся.
В Автопеда имени зато
Вычитано: Кое-что взорвётся".
Взорвалось? Ещё как! Верен чит.
Что прокуратура-то молчит?

Если при жизни Автопеда
Не осудить, то образец
Для подражания - победа
Над правдой, а не изразец
Выйдет. Опять, небось, в толпе, да,
Как в ванной, ах, ещё разец
Погреться хочется? Себе да
Как отказать, черпнув грязец
Со дна Сасыка**, да швырнуть их
На безупречность их одежд?
Народ, свою чуя вину, тих.
Где исполнение надежд
На справедливость? Снова нету.
Стыд и позор на всю планету.

*Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; (Исаия:40, 3-5).

**Солёное озеро Сасык в городе Саки славится своей иссине-чёрной лечебной грязью.

А теперь - гвозь поста. Сонет

СПИТАК

Автопед! Ты сам, спя так,
Сейсмоминой снёс Спитак
И опять суёшь свинячий
Свой в политику пятак.
На тебе костюм моднячий
Вызывает визг щенячий.
Шил его портной-мастак,
Чует крой всю моду дня чей.
Ну а шляпа... Ах! Итак,
Стих искателя Итак
Не пророчество ль? - Умнячий!
Тряхонёт ведь тикитак.
Тряхонуло! Мрак темнячий...
Вот он, век сейсмоатак.

*Когда родилась моя дочка Юлия, я решил стать детским поэтом. Ну, написал пару стихотворений для детей и отправил их в детский журнал "Трамвай" с надеждой, что их напечатают. Через месяц получаю ответ с короткой рецензией: "Вадим! Советуем Вам никогда - слышите? - никогда больше не писать детских стихов! Они никуда не годятся!" Тон письма был такой, что стихи произвели, видать впечатление, но не совсем то, на которое я рассчитывал.

ПРО ШЛЯПУ

Эту шляпу носит папа.
Ай да шляпа, вот так шляпа!

Когда папа в ней идёт,
То она ему идёт.

Голова у папы
Лысая без шляпы.

Он стесняется немного,
Что волос на ней не много.

Разве папа виноват,
Что... немножко лысоват?

Ясно, какая фантомная рифма затаилось в конце стиха? - "слегка голубоват"! В том, что автор написал стишок явно не про себя, свидетельствовала его тогда ещё густая шевелюра.




Руины Спитака

Моиси
портрет
tanatocronos


Кто такой Моиси? В еврейском произношении это имя Моисея, означает оно "извлечённый из воды". Встречается в разбираемом мною здесь стихотворении Арсения Тарковского "Стань самим собой".

Werde der du bist.
Гёте.

Когда тебе придётся туго,
Найдёшь и сто рублей и друга.
Себя найти куда трудней,
Чем друга или сто рублей.

Ты вывернешься наизнанку,
Себя обшаришь спозаранку,
В одно смешаешь явь и сны,
Увидишь мир со стороны.

И всё и всех найдёшь в порядке.
А ты - как ряженый на святки
Играешь в прятки сам с собой,
С твоим искусством и судьбой.

В чужом костюме ходит Гамлет
И кое-что про что-то мямлит, -
Он хочет Моиси играть,
А не врагов отца карать.

Из миллиона вероятий
Тебе одно придётся кстати,
Но не даётся, как назло,
Твоё заветное число.

Загородил полнеба гений,
Не по тебе его ступени,
Но даже под его стопой
Ты должен стать самим собой.

Найдёшь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышке озаренья
Собой угадан до конца.

1957

Получается, что Гамлет хочет играть... роль Моисея?! Во ведь как... А ведь именно такую роль уготовили мне представители гей-большинства (давайте называть вещи своими именами!) в Соединённых Штатах Америки. Им нужен был культурный Герой (англ. Culture hero, фр. Heros civilisateur, нем. Heilbringer), герой-просветитель — тип мифологического героя, великий созидатель и исследователь, часто божественного происхождения или обожествлённый впоследствии. Культурными героями являются многие персонажи мифа и эпоса. Им нужен был не просто легализатор содомии, это должен был быть гений из гениев, человек высоких моральных качеств, но... с этим грехом. Я начал литературную деятельность с перевода самых прославленных поэтов Европы. Все они - в моём поэтическом гербе. Такой геральдики нет ни у кого из моих современников. Кроме того, я пишу собственные стихи, и они тоже прославили моё имя. Я - автор нескольких научных открытий в филологии и культурологии, одно из открытий сделано на стыке логики и этики. Лучшей кандидатуры для культурного героя нельзя было найти, согласитесь. Но у меня есть ещё одно бессценное качество - я человек этики и долга. Я предпочёл лишиться жены и детей, но не бросил в беде больную мать. Я отказался от сотрудничества со спецслужбами. Я публично покаялся в своих грехах. Мне нехватает только одного... Я без этого порока. И вместо культурного героя содомиты получили "злобного гомофоба". И напрасно гей-группа "Виагра" сняла по заказу пиндосии свой клип "Падает бомба", где можно угадать портретное сходство Деда Мороза со мной. Это США первые сбросили атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки, а совсем недавно испытали сейсмомину на жителях Порт-о-Пренса, лишив жизни около 300 000 человеческих душ. Теперь они пугают нас ядерной войной. Усрётесь вы её начать, обамофилы!

Когда они поняли, что освободителя геев и лесбиянок из меня не получится, они предали меня своей пидерастической анафеми и отдали на осмеяние гей-фашисту британцу Дженезису Пи Ориджу,поручив ему снять видеопасквиль по мотивам подглядываний за моими юношескими борениями с плотью. Получился Великий Мастурбатор, пышно названный автором "Terminus". Я теперь снимаю про них ответное кино. У меня нет киногруппы, нет дажи видеокамеры, у меня есть только своя голова и умение рифмовать. Вот расшифровка имени "Моиси", как её запрограммировал Арсений Тарковский. На фото - Дженезис Пи Оридж со своими сисями. Сонет про него.



МОИСИ

Мои сиси! Мои сиси!
Осё-сё, миссквир Пи Оридж...
Ой, какие искусиси,
Ай да антропопеоридж!*
В складках жира - отсосиси,
Эластический стеоридж -
В грудях бюста - потрясиси!**
В анус спрячь свой писсуоридж.
Ай да сиси - с сивым мехом,
Мех когда квир вырывает,
То нельзя не прыснуть смехом -
Ну такое же бывает!
Гамлет, ты уже не молод...
На таких есть серп и молот!***

*антропопеоридж - неологизм образован от слова peor (лат.) хуже и antropos (греч.) человек.. То есть: человекохужие, божие недораземение...

**В среде потомков русских реэмигрантов из Франции я слышал забавный неологизм potriacique!

*** Иеремия 51:20 говорит устами Бога: "Ты у Меня – молот, оружие воинское; тобою Я поражал народы и тобою разорял царства".«И взглянул я, и вот светлое облако, и на облаке сидит подобный Сыну Человеческому; на голове его золотой венец, и в руке его острый серп.И вышел другой Ангел из храма и воскликнул громовым голосом к сидящему на облаке: пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва не земле созрела. И поверг сидящий на облаке серп свой на землю, и земля была пожата.» (Откровение:14.14-15).
.


36.15.

Статуэт Свободы, а примери-ка
Сиси от Пи Ориджа - как раз!
И страны пошлее, чем Америка
Северная нет, где пидорас
Президент - традиция... Размерика
Не имеет флаг её, прикрас
Полный весь. В своём ли ты уме, Rica
Маcаcаcа? Шерсти перекрас...
Пол свой превращая, Лицемерика,
Хоть не говори научных фраз,
Потому что, мрачная Химерика,
Зигмунд Фрейд твой - бес-дикообраз.
Кто там слышит, как течёт во тьме река?*
Может быть, хоть ты, мой несураз?*

*В юности я написал восьмистишие, не подозревая, что мемориализовал составную рифму на имя "Америка" - "во тьме река":

Тогда, в сиянии луны
Мне нравилось следить часами,
Как у реки под небесами
Лежат большие валуны.

И я смотрел на них в упор.
Так, в чёрном меркнущем сиянье
На непонятном расстоянье
Я вижу их и до сих пор.

**Я очень переживаю за своего сына. Его отвезли в США, когда он был ещё маленький. Я боюсь, что его сделают там содомитом.

Через край когда она, свобода,
То её не хочется уже,
И осталась спица безобода -
Рухнёл дилижанс на вираже...
Виброзонд для тыльного избода
В ранцах у вояк твоих - ну же...
Фу ты ну ты! Лечит неслабо, да?
Моиси сиськастый в неглиже
С факелом и в золотой тиаре -
Вот что есть свобода ваша, псы!
Не нуждаюсь в вашем я пиаре,
Вы его оставьте для попсы.
Перекрашенная обезьяна!
Ты - как Ахиллес - не без изъяна...



Бодлер "Старушки"
портрет
tanatocronos
 

Арсений Тарковский. "Зелёные рощи..." Деревья - под корень и ветви - поштучно

Я про бабушек нищих парижских
Написал вам поэму, а вы
Не хотите на улицах Рижских
Снять кино о Париже: жратвы
Как лишали поэта - отрыжских
Звуков не издавал, и черствы
У Бодлера куски. Лечегрыжских
Спускал с лестницы, есть слух молвы.
Да про русских я аристократок
Написал вам поэму - их век
Золотой тоже юностью  краток,
Скорбен он, дорогой человек!
Нищету предпочли они сраму,
Свою каждая  личную драму...

Шарль Бодлер

СТАРУШКИ


1
В Париже, где порой своё очарованье
Имеет даже смерть, я полюбил ходить
За существами, чьё кончину ждать – призванье,
И за причудами их странными следить.

Когда-то юные и вот… О, скрип станины!
Старые перечницы, как я вас люблю!
Эпохи прошлой цвет, Лаисы, Эпонины,
Вы живы ли ещё? Поклон вам, дамы, шлю.

Старухи ветхие, одетые в обноски,
Шарахаетесь вы, не слыша позади
Ни цокота копыт, ни грохота повозки,
Сумочку с вышивкой смешно прижав к груди,

Словно реликвию. Подстреленная, машет
Крылами птица – ей порою вы сродни,
То колокольчику, что против воли пляшет,
Жестоким демоном терзаемый – звони!

Старушечьи глаза на скважины похожи,
Студёная вода на их мерцает дне,
Глядит, словно дитя сумняшеся ничтоже,
Так что не по себе, случалось, было мне.

Старушки гроб – ведь вы, конечно, замечали? –
Как гроб ребёнка мал бывает иногда,
Причудлив вкус порой у траурной печали
И странно прихотлив, увы, что да, то да.

Когда встречаю я процессию с венками,
Которая несёт старушку прочь отсель
С скрещёнными, к груди прижатыми руками,
Мне кажется, что гроб усопшей – колыбель.

Хоть и не плотник я, однако, размышляя,
Как смелый геометр, над формами гробов
И вынужденно их размеры умаляя,
Я понял – это от старушечьих горбов.

А очи ваши, как колодцы со слезами –
В изложницах застыл расплавленный металл…
Не скрою, вдохновлён такими вот глазами
Лишь тот, кого невзгод Податель испытал.

2.
Где жрица Талии, влюблённая весталка
Фраскати мёртвого? Увы, суфлёр один
Знал имя её… Но мне их до боли жалко,
Красоток Тиволи, доживших до седин.

Однако я встречал среди печальниц старых
И тех, кто свою скорбь преобразили в мёд,
А душу изливать молитвенно есть дар их,
Но кто кроме меня старух этих поймёт?

Та родиной своей обижена когда-то,
А эту злой супруг заставил слёзы лить,
Другая просто мать погибшего солдата…
Я призван в их сердца утешенье вселить.

3.
Ах, как люблю следить за вами я украдкой:
В тот час, когда закат кровавил небосвод,
Присела на скамью для передышки краткой
Не старая ещё богиня… Глаз отвод,

Так хороша! Игру оркестра духового
Послушать, что в саду бравурно изливал
Щедрые волны оптимизма дармового,
Дабы солдат своих народ не забывал.

Бывают же порой возвышенные лица!
А слушала она военных грямь литавр,
Полузакрыв глаза, как спящая орлица…
О, как украсил бы чело богини лавр!

4
Вам посвящаю я стихи мои простые.
Высокая печаль в увядших есть цветах…
Старые матери, беспутницы, святые
И те, чьи имена когда-то на устах

У всех были и вот – где слава их? Порою
Лобзаться лезет к вам пьянчуга-хулиган,
Да ходит по пятам – кто б дал отпор герою? –
Столь подл, сколь и труслив, нахальный мальчуган.

Стыдящиеся жить худые побирушки,
Иль воздухом как все уже вам не дышать?
Отбросы общества, пугливые старушки,
А к стенке жмётесь вы, чтоб людям не мешать.

Я с грустной нежностью давно слежу за вами,
Присматривает так за малыми детьми
Заботливый отец и… как сказать словами?
Подруги, я влюблён в вас тайно, чёрт возьми!

Да, я уже давно за вами наблюдаю,
Но что мне клевета язвительной молвы?
Грехами вашими и я с вами страдаю,
А добродетелями радуюсь, как вы.

Руины! Мы – семья. Как дороги мне все вы,
О, если бы я вам помочь хоть чем-то мог!
И что вас завтра ждёт, годов преклонных Евы,
Которых изломал когтистой лапой Бог?


ЛЕГАЛИЗУЙТЕ МАРИХУАНУ!
портрет
tanatocronos

ЛЕГАЛИЗУЙТЕ МАРИХУАНУ!

 

Написать в рифму четыре строки, да так, чтобы на века – это очень трудно. Опоясать одной и той же парой рифм две строфы, как в правильном сонете – это уже сверхтрудная задача. Написать сквозной сонет, то есть, такой, в котором все стихи скрепляет всё та одна пара рифм, это свер-сверх-трудная проблема. Умножьте теперь это «сверх-» на шесть, и учтите – необходимо ещё сохранить верность оригиналу!

 

Перед читателем оригинал, подстрочник и стихотворный перевод моего учителя Вильгельма Левика, наконец… мой извод. Извод – это текст, восстановленный по зачину благодаря максимально точной рифме. Одно из двух: либо Шарль Бодлер владел русским языком и перевёл собственное стихотворение на французский язык, либо… Либо это просто чудо. Представьте себе алмаз, который после обработки становится бриллиантом, но при этом не теряет ни единого карата. Скажете: такого не бывает? А вот! Да, чуть было не забыл: я написал свою версию этого стихотворения за каких-то полчаса, благодаря качественной марихуане, которая в нашей стране запрещена и за которую я отсидел в психиатрической тюрьме полтора года.  

 XCVIII. – Lamour du mensonge  

Quand je te vois passer, ô ma chère indolente,

Au chant des instruments qui se brise au plafond

Suspendant ton allure harmonieuse et lente,

Et promenant l’ennui de ton regard profond;

Quand je contemple, aux feux du gaz qui le colore,

Ton front pâle, embelli par un morbide attrait,

Où les torches du soir allument une aurore,

Et tes yeux attirants comme ceux d’un portrait,

Je me dis: Qu’elle est belle! et bizarrement fraîche!

Le souvenir massif, royale et lourde tour,

La couronne, et son cœur, meurtri comme une pêche

Est mûr, comme son corps, pour le savant amour.

Es-tu le fruit d’automne aux saveurs souveraines?

Es-tu vase funèbre attendant quelques pleurs,

Parfum qui fait rêver aux oasis lointaines,

Oreiller caressant, ou corbeille de fleurs?

Je sais qu’il est des yeux, des plus mélancoliques,

Qui ne recèlent point de secret précieux;

Beaux écrins sans joyaux, médaillons sans reliques,

Plus vides, plus profonds que vous-mêmes, ô Cieux!

Mais ne suffit-il pas que tu sois l’apparence,

Pour réjouir un cœur qui fuit la vérité?

Qu’importe ta bêtise ou ton indifférence?

Masque ou décor, salut! J’adore ta beauté.

 

ПОДСТРОЧНЫЙ ПЕРЕВОД

 

Когда ты выходишь, такая томная,

Под звуки музыки, разбивающиеся о потолок,

Как бы задерживая медленную и гармоничную походку

И выражая глубоким взглядом саму скуку,

 

Когда я созерцаю в цвете газовых рожков твой бледный лоб,

Украшенный болезненной привлекательностью,

Где светильники вечера зажигают зарю,

И твои глаза пленяют, как портрет,

 

Я говорю: как она красива и странно свежа,

Тяжкое воспоминание, царственное, массивное

Венчает ту, чьё сердце, смятое как персик,

Зрело, как эта плоть, для знающего толк в любви.

 

Кто ты, осенний фрукт для утончённого вкуса,

Траурная урна, ждущая нескольких слезинок,

Аромат, заставляющий мечтать о далёких оазисах,

Ласковая подушка, корзинка с цветами?

 

Я знаю, что есть глаза, грустнее которых не бывает,

В них нет никакой драгоценной тайны,

Ларцы без безделушки, медальоны без реликвий,

Более пустые и глубокие, чем даже вы, небеса!

 

Но не достаточно ли того, что ты – наважденье,

Радующее сердце, которое бежит от правды,

И что мне твоя глупость и твоё безразличие?

Маска и декорация, здравствуй! Я влюблён в твою красоту!

 

CVII. ЛЮБОВЬ К ОБМАНЧИВОМУ

 

Когда, небрежная, выходишь ты под звуки

Мелодий, бьющихся о низкий потолок,

И вся ты - музыка, и взор твой, полный скуки,

Глядит куда-то вдаль, рассеян и глубок,

 

Когда на бледном лбу горят лучом румяным

Вечерних люстр огни, как солнечный рассвет,

И ты, наполнив зал волнующим дурманом,

Влечешь глаза мои, как может влечь портрет, -

 

Я говорю себе: она еще прекрасна,

И странно - так свежа, хоть персик сердца смят,

Хоть башней царственной над ней воздвиглось властно

Все то, что прожито, чем путь любви богат.

 

Так что ж ты: спелый плод, налитый пьяным соком,

Иль урна, ждущая над гробом чьих-то слез,

Иль аромат цветка в оазисе далеком,

Подушка томная, корзина поздних роз?

 

Я знаю, есть глаза, где всей печалью мира

Мерцает влажный мрак, но нет загадок в них.

Шкатулки без кудрей, ларцы без сувенира,

В них та же пустота, что в Небесах пустых.

 

А может быть, и ты - всего лишь заблужденье

Ума, бегущего от истины в мечту?

Ты суетна? глупа? ты маска? ты виденье?

Пусть - я люблю в тебе и славлю Красоту.

 

(Перевод Вильгельма Левика)

 

 

СТРАСТЬ К МИСТИФИКАЦИИ

 

Когда выходишь ты с ленивостью беспечной

Под звуки музыки, что бьются в потолок,

То бёдра твои с их гармонией навстречной

Не в силах описать поэта бедный слог.

 

И когда я смотрю с влюблённостью обречной

На этот низкий лоб, который так полог –

Он пышной люстрой озаряем яркосвечной!

То взор твой развращён как к прелести прилог.

 

Молюсь: как хороша и странно свежа в вечной

Юдольной суете та, память о ком – клок

С овцы паршивой и в чьей грешно-человечной

Душе уже взимал червь с персика налог.

 

Кто ты – живой портрет в оправе безупречной,

Влюбляющий в себя, берущий сон в залог,

Молох, что жертвою не сыт новоиспечной?

Шлет стрелы твоих глаз искуснейший стрелок!

 

Я знаю, есть глаза с тоскою неизречной,

В них нет никаких тайн, пустые как брелок,

Готовые на всё столь ради краткотечной

Забвения волны... Закат зрачков… Белок…

 

Не хватит ли того, что ты – виденье млечной

Разрыв-травы, а я – не сброшенный молок,

А Шарль Бодлер, поэт с душой неискалечной.

Прости меня, Париж, за честный эпилог!