Category: музыка

портрет

Сталкер

Сталкер

Ветер нанёс русский язык
Тростью писца на восковую
Дощечку «многовековую» –
И получилась грямь музык!
Ты спросишь: отчего же зык
Его ушёл весь в речь живую,
Где письменная? – Торжествую:
А это что за бджолый бзык?!
Русский язык, ушедший в речь,
Чёту и череду обязан
Инвариантностью. Обречь
На погружения в себя зон
Запретных вынужден он был,
Да сталкер путь к ним не забыл.
портрет

Квинт Гораций Флакк. К Левконое



HORATII CARMINUM I, 11

Ad Leuconoen

Tu ne quaesieris, scire nefas, quem mihi, quem tibi
Finem didederint, Leuconoe, nec Babylonios
Temptaris numeros. Ut melius, quid quid erit, pati,
Seu plures hiemes seu tribuit Juppiter ultimam,
Quae nunc oppositis debilitat pumicibus mare
Tyrrhenum: sapias, vina liques, et spatio brevi
Spem longam reseces. Dum loquimur, fugerit invida
Aetas: carpe diem quam minimum credula postero.



К ЛЕВКОНОЕ

Ты судьбу не пытай, верить грешно,
О, Левконоя, в то
Что тебе, а что мне жребий сулит,
И вавилонских книг
Не читай всё равно. Лучше терпи,
Что б ни послал нам рок.
То ли тысячу зим мы проживём,
То ли всего одну,
Ту, что яростью волн гулко стучит
В этот гранитный брег.
Будь разумной, прошу, вина цеди,
Явь предпочти мечте.
Жизнь течёт, и пока мы говорим
Хмуро бегут часы.
День летящий лови, меньше всего
Думай о том, что ждёт.


Ода «К Левконое». Квинт Гораций
Флакк. Чем замечательна она?
Тем, что чтица из всех римских граций
С эллинскими им предпочтена.
Мир есть театр, где вместо декораций
Шаровидной сцены – времена…
Надо лишь уметь без аберраций
Чёты сочетать. – Что там? – Война…
– Сколько надо сделать операций,
Чтоб картина сделалась ясна?
– Когда как. Зато без перлюстраций
Пишет внутри текста письмена
Чтец не для логических фрустраций.
– Очень уж игра твоя странна…
портрет

Поль Верлен. Осенняя песня. Перевод и русский оригинал




Paul VERLAINE

Chanson d'automne

Les sanglots longs
Des violons
De l'automne
Blessent mon coeur
D'une langueur
Monotone.

Tout suffocant
Et blême, quand
Sonne l'heure,
Je me souviens
Des jours anciens
Et je pleure

Et je m'en vais
Au vent mauvais
Qui m'emporte
Deçà, delà,
Pareil à la
Feuille morte.

ПОДСТРОЧНЫЙ ПЕРЕВОД

Долгие рыдания
Скрипок
Осени
Ранят моё сердце
Монотонной
Тоской

Весь задыхаясь
И бледный,
Когда
Пробил час
Я вспоминаю
Прежние дни
И я плачу.

И вот я подхвачен
Злым ветром,
Который меня уносит
Туда, сюда,
Подобно
Сорванному листу.

ОСЕННЯЯ ПЕСНЬ

Протяжный стон
Скрипок осени тон
Думам моим
Задал - горестно им.

Моя душа,
Вся в слезах, не дыша,
Вспомнила то,
Погибают за что.

Объят весь им,
Ветром я уносим,
- А мрак, он мглист -
Словно сорванный лист.

А вот оригинал "Осенней песни". Изведён из фрагмента "Тетрадь, не тронутая вдохновеньем" (Арсений Тарковский)

Нет у меня отвращения
К тем, кто покаялся, но
Скрытный достоин прещения
И очень горько оно.
Духом в огне вид крещения
Людям известен давно,
Но над ним меч запрещения -
Вынь, вон, из глаза бревно.
Сорванный лист возвращения
Чает на древо, равно
Пасынок круговращения,
Пьющий от горя вино -
Ко Господу обращения,
Важно лишь это одно...
портрет

"Вечерняя гармония" Бодлера и землетрясение на Гаити



34.2.

"Вечерняя гармония" Бодлера
На русском изначально создана.
Посланье даме в ней от кавалера,
Ждущего казни. Песнь его грустна.
Уходит в легендарную даль эра,
В которой Трисмегистом Сатана
Мир посетил. Пуста его шпалера,
Хоть и крепка ещё во время сна...
На острове Гаити, вон, холера,
Разрушила могучая страна
Столицу Порт-о-Пренс, а у болера
В пачке нага партнёрша и срамна.
Обаму ждёт расстрел, а Тони Блера -
Висилица. В Бачау есть она.

Harmonie du soir

Voici venir les temps où vibrant sur sa tige
Chaque fleur s'évapore ainsi qu'un encensoir ;
Les sons et les parfums tournent dans l'air du soir ;
Valse mélancolique et langoureux vertige !

Chaque fleur s'évapore ainsi qu'un encensoir ;
Le violon frémit comme un coeur qu'on afflige ;
Valse mélancolique et langoureux vertige !
Le ciel est triste et beau comme un grand reposoir.

Le violon frémit comme un coeur qu'on afflige,
Un coeur tendre, qui hait le néant vaste et noir !
Le ciel est triste et beau comme un grand reposoir ;
Le soleil s'est noyé dans son sang qui se fige.

Un coeur tendre, qui hait le néant vaste et noir,
Du passé lumineux recueille tout vestige !
Le soleil s'est noyé dans son sang qui se fige...
Ton souvenir en moi luit comme un ostensoir !



XLVI I.

1. ГАРМОНИЯ ВЕЧЕРА

Настал блаженный час, под гул богослуженья
Торжественно зажглись кадильницы-цветы,
Их запахи во тьме со звонами слиты,
Меланхоличный вальс и томное круженье.

Торжественно зажглись тяжёлые цветы,
И скрипки нежный стон дрожит в изнеможенье,
Меланхоличный вальс и томное круженье,
Алеют берега лазурной высоты.

И скрипки нежный стон дрожит в изнеможенье,
А в робком сердце страх бездонной пустоты,
Алеют берега лазурной высоты,
Закатные лучи застыли без движенья.

А в робком сердце страх бездонной пустоты,
В зеркальной глубине воскресли отраженья,
Закатные лучи застыли без движенья…
Как дароносица, во мне мерцаешь ты!

(перевод мой - В.А.)

2.ВЕЧЕРНЯЯ ГАРМОНИЯ

Настал блаженный час, когда паникадила,
Торжественно зажглись, со звонами дрожа,
За звуками дымы во тьме плывут, кружа,
Печально-томные – звоня ум усладила.

Торжественно зажглись, под благовест дрожа,
Под скрипки скорбный вздох, под слёзы крокодила…
Печально-томные – звоня ум усладила!
А золото зари уже изъела ржа.

Под скрипки скорбный вздох, под слёзы крокодила
Кончалась эта жизнь – у поля есть межа,
А золото зари уже изъела ржа…
Как плаха рдел закат, и в сердце жуть входила.

Кончалась эта жизнь – у поля есть межа,
И завтрашняя казнь мне спину холодила.
Как плаха рдел закат, а в сердце жуть входила…
Сосуд святых даров во мне ты, госпожа!

(оригинал Шарля Бодлера, воссозданный мною по зачину - В.А.)
портрет

Лиса и виноград

Объела! (566x314, 55Kb)
15. Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете (Песнь песней. 2:15).

30.29.

Допустим, вы меня убьёте,
От вас я этого и жду,
Но песнь победную споёте
Вы всё равно в своём аду!
Что? Рая нет? Ну вы даёте!
Ой, я от смеха упаду!
Но просто вы не достаёте
До винограда, на виду
Висящего, как лис из басни...
Эзопа ли? А Соломон
Что, колбасу вам из колбасни
Принёс, в которой сал ломон
Наструган? Портят лисенята
Лозу! Вот это бесенята!

Лиса, конечно же, равнодушны к винограду. Соломон (а вслед за ним и Эзоп) применил фигуру речи, известную с древнейших времён под названием "антифразис". Сущность библейского антифразиса в том, чтобы назвать предмет через другой, полностью ему противоположный. Например, уста через чело. Виноградная лоза у евреев - символ женского начала, йони, а лисица - мужского, лингам. Только и всего.

Лисенята (700x467, 123Kb)
портрет

Поль Верлен. Осенняя песнь



Так уж устроен ум переводчика поэзии: если что в него запало, да ещё и наизусть, рано или поздно запомнившийся текст проявится в родном языке, как фотогравия в реактиве. Однако бывают строфы, неподдающиеся переводу. Они построены не столько на словесных, сколько на звуковых образах, хотя точнее сказать, что взаимосвязь звука и смысла в них настолько нерасторжима, что всякая попытка передать одно без другого обречена на неудачу. Тридцать лет я помню наизусть шедевр Поля Верлена "Осенняя песнь". Раз в год, как лиса на виноград, я смотрел на этот плод французской словесности, и утешал себя сомнительным успокоением, что в русской поэзии тоже есть вещи, не переводимые ни на иной другой язык. Вот и сегодня перед сном я зачем-то опять вспомнил "Осеннюю песнь"... К моему изумлению, стихотворение давно уже было переведно в глубинах моего сознания и ждало только того дня, когда я возьму его с полки прочту. Собственно на перевод у меня ушло минут пять, а на подготовку к нему - тридцать лет.

Paul VERLAINE (1844-1896)

Chanson d'automne

Les sanglots longs
Des violons
De l'automne
Blessent mon coeur
D'une langueur
Monotone.

Tout suffocant
Et blême, quand
Sonne l'heure,
Je me souviens
Des jours anciens
Et je pleure

Et je m'en vais
Au vent mauvais
Qui m'emporte
Deçà, delà,
Pareil à la
Feuille morte.

ПОДСТРОЧНЫЙ ПЕРЕВОД

Долгие рыдания
Скрипок
Осени
Ранят моё сердце
Монотонной
Тоской

Весь задыхаясь
И бледный,
Когда
Пробил час
Я вспоминаю
Прежние дни
И я плачу.

И вот я подхвачен
Злым ветром,
Который меня уносит
Туда, сюда,
Подобно
Сорванному листу.

ОСЕННЯЯ ПЕСНЬ

Протяжный стон
Скрипок осени тон
Думам моим
Задал - горестно им.

Моя душа,
Вся в слезах, не дыша,
Вспомнила то,
Погибают за что.

Объят весь им,
Ветром я уносим,
- А мрак, он мглист -
Словно сорванный лист.
портрет

Александр Македонский

 

Мой учитель Вильгельм Вениаминович Левик, отличавшийся скрупулёзностью именно в тех случаях, где она больше всего нужна, переводил одни и те же вещи Бодлера по два раза, выбирая для публикации в основном корпусе лучшую версию. Как чтущий его добрые начинания ученик я тоже перевёл пару-тройку вещиц этого поэта дважды.

La vie antérieure

J’ai longtemps habité sous de vastes portiques
Que les soleils marins teignaient de mille feux,
Et que leurs grands piliers, droits et majestueux,
Rendaient pareils, le soir, aux grottes basaltiques.
Les houles, en roulant les images des cieux,
Mêlaient d’une façon solennelle et mystique
Les tout-puissants accords de leur riche musique
Aux couleurs du couchant reflété par mes yeux.
C’est là que j’ai vécu dans les voluptés calmes,
Au milieu de l’azur, des vagues, des splendeurs
Et des esclaves nus, tout imprégnés d’odeurs,
Qui me rafraîchissaient le front avec des palmes,
Et dont l’unique soin était d’approfondir
Le secret douloureux qui me faisait languir.

ПОДСТРОЧНИК

Я долго жил под просторными портиками,
Которые солнечные блики усеивали тысячами огней,
А их большие колонны, прямые и величественные,
Отдавали подобие базальтовым гротам.

Волны, влача изображения небес,
Смешивали таинственным и мистическим образом
Всевозможные аккорды их роскошной музыки
С цветами заката, отражёнными в моих зрачках (моими зрачками).

Это там я прожил в спокойных наслаждениях
Сре лазури, зыби, зияний,
И голые рабы, умащённые благовониями,

Освежали мой лоб пальмовыми ветвями (ваями),
Чьей единственной целью было углублять
Таинственный секрет, вынуждавший меня изнывать от тоски.


ПРЕДСУЩЕСТВОВАНИЕ

I
Я долго жил в дворцах, исполненных дремоты,
Где бликов золотых слепящие рои
Меж мощных колоннад сверкали в забытьи
И в сумерках цвели базальтовые гроты,

И волны, преломив хрустальные струи,
Торжественно влекли падения и взлёты,
Сплавляя в зыбкой мгле таинственные ноты
С закатом, чьи огни зажгли зрачки мои.

О да, я долго жил роскошно и устало
Среди спокойных грёз и медленных услад,
И голые рабы, ища мой скорбный взгляд,

Мне освежали лоб, качая опахала,
Стараясь с каждым днём всё глубже проникать
В мучительный секрет, мне данный, чтоб страдать.

II

Я долго жил в краю, где портиков колонны
Усыпаны игрой бесчисленных огней,
И на закате дня столпам их нет сродней
Базальтовых пещер, чьи недра пышнолонны.

И волны, небеса которыми полонны,
Тjржественно ложась на берег из камней,
Рождали музыку из шорохов, и с ней
Мой взор сплавлял зарю, огни чьи долгосклонны.

Там, грезя наяву, средь зыби, синевы
Я прожил свою жизнь в спокойных наслажденьях
И голые рабы при ваях для главы

Мне освежали лоб, уставший в изможденьях,
Качая их над ним, чья цель была одна:
Секрет мой углублять, в котором нету дна.


Посмотрите, по подстрочнику видно, что второй вариант сонета правильно изведён из зачина и несомненно является русский предоригиналом французского текста. Но с ним на равных конкурирует выполненный мною ещё в студенческие годы перевод. Это сонет о тайне вавилонской блудницы, начертанной у ней на челе. Если методом сплошного перебора рассмотреть всех великих греков и римлян, то наибольшим доверием у большинства респондентов, конечно, хорошо знающих ту и другую эпоху, будет пользоваться версию о том, что сонет посвящён Александру Македонскому. Упоминается в Коране как Зулькарнайн (Двурогий). Почему я решил искать оригинал этого сонета по зачину? Потому что это уже не первый случай, когда я так открываю для себя и читателя русский сооригинал Бодлера. И в заключение – моё собственное стихотворение, написанное на эту тему.

НЕОХРУЩЕВИЗМ

Как возможны, скажем, близнецы,
Но только духовные, возможно
Предсуществование. Клонцы
Разны, ибо логосовспоможно
Воскресенье мёртвых, простецы.
Потому пред Бога я вельможно
Предстою, что говорю: «Вам ожно?»
Как житель Одессы, молодцы.
Полно улыбаться изнеможно.
Я глядел вам в очи, удальцы*…
«Лонжюмо**» как «мюжюложноможно»
Все ли прочитали, псов отцы
И сукины дети? Переможно
Победит хохол вас, московцы!


КОММЕНТАРИЙ

*Имеется в виду г-н Удальцов, главный редактор «Литературной газеты», предложивший мне однополый акт в обмен на литературную славу.

** «Лонжюмо» - поэма о Ленине Андрея Вознесенского, удостоена Ленинской же премии, которую вручил автору М.С.Горбачёв.